К концу XIX века Подольский уезд покрылся сетью фабрично-заводских предприятий

Подольская земля испокон веков славилась своими добрыми мастерами – одаренными людьми, творившими яркое, самобытное искусство. Тут резчики вытачивали из дерева многоместные шары, пирамидки, яйца и, конечно, матрешки. Искусные кружевницы плели кружева, шляпники делали уникальные головные уборы.

Игрушки, известные на весь мир

Еще в XIX веке в нескольких волостях на юго-западе Подольского уезда среди крестьян распространился промысел по изготовлению токарной деревянной игрушки. Делали эти и многие другие игрушки жители нескольких подмосковных деревень. Центром промысла считалась деревня Бабенки. По ней и игрушка стала именоваться Бабенской. В первую очередь, Бабенские игрушки – это яйца, грибы, башни, пирамидки, волчки, бирюльки, матрешки.

В процессе изготовления игрушки участвовала вся семья крестьянина-кустаря. Промысел не требовал больших материальных затрат и был прост в технике изготовления. Материалом для игрушки служила древесина хвойных и лиственных пород. Кусок древесины забивался в креплении специального простейшего станка. Кустарь, с помощью ног крутя крепление, специальной стамеской точил крутящуюся заготовку и придавал ей нужную форму. Готовую игрушку сдавали оптом купцу-перекупщику, который, в свою очередь, продавал ее на московских рынках.

Спрос на токарную деревянную игрушку был велик, и если в 1879 году в Вороновской и Красно-Пахорской волостях Подольского уезда работали 111 кустарей, то в начале XX века их было уже 855 человек.

Из Подольской губернии родом и мастер Василий Петрович Звездочкин, который, переехав в Москву, стал одним из авторов известной на весь мир русской матрешки.

Не Фаберже, но все-таки…

Стоместное яйцо Федора Ромахина

Шедевр токарного промысла – 100-местное яйцо, стенки которого тоньше скорлупы. Его выточил и отполировал в разные цвета мастер Федор Ромахин.

– До 1918 года это изделие хранилось у самого мастера. После покушения на Владимира Ильича Ленина Ромахин отправил его в Кремль, в подарок вождю мирового пролетариата, – рассказывает заведующая отделом экскурсионно-массовой работы и школьно-музейной педагогики Светлана Брикман. – В 1927 году это яйцо попало на выставку в Париже. Затем несколько десятилетий о нем ничего не было известно; уже в наше время изделие попало в фонды музея игрушки в Сергиевом Посаде, где находится и поныне.

Однако прошедшие столетия сказались на сохранности уникальной работы. Уже невозможно, без риска уничтожить, разобрать все 100 яиц и добраться до самого маленького.

В 1934 году было создано такое специализированное предприятие, как «Гривненская фабрика игрушек». На эту фабрику вместе со своим семейством перебрался и Федор Романихин. Он работал здесь начальником цеха. Романихин пробовал повторить свое уникальное произведение – выточить еще одно 100-местное яйцо. Но, видимо, такое изделие можно сделать только раз в жизни. Вторая попытка закончилась неудачей.

В 1972 году фабрика «Полированная игрушка» и Гривненская фабрика объединились с центром производства в Климовске. Кимовская фабрика деревянной игрушки (предприятие народных художественных промыслов России «КЛИМО») является наследницей знаменитого бабенского токарного промысла.

За полтора столетия технология изготовления игрушек почти не изменилась. Разве что вместо станка с ножным приводом стали использовать механический.

Промышленный прорыв

В Подольском уезде крестьяне были заняты также производством телег и саней. Работы велись фактически на дому. Распорядок дня тележников Сергей Виданов приводит в своей книге «Промыслы крестьян Подольского уезда Московской губернии середины XIX – начала ХХ века»: «Работать они начинают в 6 часов утра. В летнее время заканчивают в 9 вечера. С 8 сентября тележники удлиняют свой рабочий день на 1 час. Ни летом, ни зимой после обеда они не отдыхают. Чай пьют в 6 часов утра, как встанут. Завтракают в 10 часов. В 12 часов пьют чай. Обедают в 3 часа. И около 6 часов вечерний чай».

На момент отмены крепостного права в Подольском уезде, например, существовали и работали следующие фабрики. В селе Троицком – суконная фабрика, принадлежащая Московскому купцу 1-й гильдии Александрову, под вывеской «Торговый дом «Александра Александрова с Сыновьями». При сельце Аксакове находилась суконная фабрика Почетного гражданина, московского купца 1-й гильдии М.Д. Сушкина. Заведена фабрика была еще в 1835 году. Работали и другие фабрики и заводы, возникшие еще в период крепостничества: в Остафьеве, Ивановском, Константинове и т.д.

– Местоположение Подольска и уезда было очень удачным, а наличие шоссейных и железных дорог оказывало значительное влияние на экономическое развитие города, который быстро превращался в промышленный. Уже к концу XIX века город и уезд покрывались сетью фабрично-заводских предприятий, – говорит Светлана Брикман.

Кружева – изюминка Щапова

Особым спросом пользовались кружева из Васюнина. Высокая техника плетения не знала себе равных. С васюнинскими кружевницами не могли сравниться ни мастерицы Вологды, ни Ельца, ни Рязани. Узоры сочинялись самими мастерицами. Каждая женщина должна была уметь вышивать и прясть. Прялка была в каждом крестьянском доме.

Подольские кружева продавались не только в Москве, но и за границей. После революции промысел хотели закрыть, но передумали – за проданные на запад кружева выручали столь необходимую молодому государству валюту.

В музее истории усадьбы Щапово можно увидеть самые разные изделия из кружев: панно, словно живописные полотна, ажурные предметы гардероба и изысканные детали одежды. Сегодня традиции щаповского кружевоплетения сохраняют в объединении при ДК «Солнечный». К слову, искусству творить кружевные чудеса здесь обучают абсолютно бесплатно. Сегодня Щапово – территория новой Москвы.

Дело в шляпе

Видное место занимало фетровое производство «касторовых шляп», которые считались признаком высокого социального статуса и респектабельности, а также дамских ботиков, фетровых валенок и башлыков. Этим в основном занимались жители Кленовской волости: в Салькове, Никулине, Давыдове, Чернецком. Этот промысел, наряду с токарным, занимал видное место в Подольском уезде.

Фетровое производство было очень вредным. В нем использовались ртуть, азотная и серная кислоты. Хроническое отравление ртутью в то время даже называли «болезнью старого шляпника», с характерными симптомами: повышенной утомляемостью, головокружениями и эмоциональной неустойчивостью.

В мастерской избегали проветривания, было пыльно, душно, зимой – холодно, воздух был насыщен ртутными испарениями. Более 10 минут свежему человеку невозможно было находиться в мастерской, а семья кустаря находилась здесь целыми сутками. Среди кустарей-шляпников была очень высокая смертность.

Сейчас, к счастью, технологии значительно ушли вперед, и красота больше не требует таких серьезных жертв.

Газета «Местные вести» № 3 от 29 января 2020
Ирина Владимирова