В редакции «Местных вестей» состоялась презентация романа подольской писательницы Татьяны Трубниковой «Танец и слово. История любви Айседоры Дункан». В этом романе подольчанка опрокинула все стереотипы, которыми обросла история любви русского поэта и американской танцовщицы.

– Татьяна, почему именно Есенин? Школьная любовь?

– Тема Есенина пришла ко мне мистически. Он мне приснился. Это был светлый образ. И это оказался Есенин. И я с головой погрузилась в тему его творчества и любви. Я посетила места, где он жил и творил. Много лет изучала его творчество. Перелопатила массу документов в Российском государственном архиве литературы. Это была сложная, многогранная и неоднозначная личность. Сам Есенин говорил: «Что касается автобиографических сведений – они в моих стихах». Поэт не просто жил своими стихами. Он сам жил в них. Сначала придумывал образ, а потом видел себя в нем. Он играл судьбой и жизнью. Слова поэта – это перелитая в стихи судьба. Слова изначально были тем ковшом, которым из ничего черпают живую воду. И вот, спустя шесть лет, роман появился на свет.

– В вашем романе очень выпукло подан образ Айседоры Дункан, которая сыграла роковую роль в его жизни. За два года этого бурного романа поэт так ничего и не написал…

– А «Страна негодяев»? А «Записки хулигана»? А какие прекрасные стихи он посвятил именно ей: «Пускай ты выпита другим, Но мне осталась, мне осталось Твоих волос стеклянный дым И глаз осенняя усталость…». Изадора Данкан (так ее на самом деле правильно зовут – Айседору) была совершенно седой, потому что до этого у нее погибли ее дети. И она поседела до полной стеклянной белизны. А расставшись с ней, поэт стал просто бешено писать: поэмы, лирические стихотворения полились в его творчестве сплошным потоком.

– К вашей Изадоре Данкан у российских литературоведов до сих пор негативное отношение…

– Слишком много сделано для очернения этого образа. А ведь в России люди на ее концертах впадали в экстаз. Даже Станиславский свой знаменитый метод основал на своем открытии движений Данкан. Вообще до нее танец был просто красивым движением, а после Изадоры он стал подлинной драмой. Каждый раз она танцевала по-разному, и каждый раз это была другая история, которая зависела от ее эмоционального состояния на данный момент. И музыку она тоже пропускала через себя, наполняла ее силой своей души и воплощала в движение.

– Как прошли первые ее гастроли в России?

– Зал сидел, затаив дыхание. После ее выступления повисла мертвая пауза. Никто не знал, что надо делать – свистеть или хлопать. И тут на сцену, как пружина, выскочил Станиславский. И стал бешено аплодировать. И зал взорвался. После этого каждое выступление было сенсацией. Люди видели в ее танце даже то, чего не было – ветер, движение волн, зажатое в кулачках знамя… И мне стало понятно, за что ее полюбил Есенин. И я надеюсь, мой роман поставит точку в многолетних спорах о судьбе Изадоры и ее роли в жизни поэта.

Газета «Местные вести» № 6 от 19 февраля 2020
Игорь Моисеев