Судьба нашей знаменитой землячки – одной из первых русских поэтесс графини Евдокии Петровны Ростопчиной (1811 – 1858), чье имя связано с усадьбой Вороново, достойна пера лучших романистов.

Трагическая любовь, восхищение современников, а под конец жизни – непонимание, одиночество и затем – полное забвение… Вернули нам творчество Ростопчиной поэты Серебряного века (с томиком ее стихов, в частности, не расставалась юная Марина Цветаева).

Ростопчину в зените поэтической славы ставили на один пьедестал с А.С. Пушкиным, и именно ей В.А. Жуковский передал через год после гибели поэта последнюю его тетрадь с сопроводительной запиской: «… он приготовил ее для новых своих стихов… Вы дополните и докончите эту книгу его. Она теперь достигла настоящего своего назначения». Ростопчина принимала у себя Александра Сергеевича за день до его роковой дуэли и, по ее словам, была последней, кто пожал руку М.Ю. Лермонтову, когда он отправлялся на Кавказ – навстречу своей гибели. Перед расставанием поэт написал Евдокии Петровне в альбом знаменитое стихотворение: «Я верю, под одной звездою…». (С Лермонтовым графиня Ростопчина – тогда еще Додо Сушкова – дружила с ранней юности).

Триумфальное восхождение Евдокии Сушковой на поэтический Олимп началось с того, что князь П.А. Вяземский тайно от 19-ти летней девушки передал ее стихотворение «Талисман» А.А. Дельвигу, который опубликовал его в своем альманахе «Северные цветы» под псевдонимом «Д………а» (Додо Сушкова):

Есть талисман священный у меня.
Храню его: в нем сердца все именье,
В нем цель надежд, в нем узел бытия,
Грядущего залог, дней прошлых упоенье…

Это вызвало «скандал в благородном семействе». Евдокия, рано лишившаяся матери, при живом отце воспитывалась в доме деда Ивана Александровича Пашкова.

Возможно, чтобы вырваться из семьи добрых, но угнетающих ее своим образом жизни родственников, она вышла замуж за нелюбимого ею владельца Воронова графа Андрея Федоровича Ростопчина. Любовью всей жизни графини впоследствии стал сын знаменитого историка и писателя Андрей Карамзин. Сначала Ростопчина сопротивлялась чувству (стихотворение «Разговор во время мазурки»), а потом бросилась в него, как в омут с головою. Она продолжала любить Карамзина после его измены и женитьбы и даже после его гибели почти до конца своей жизни писала ему «весенние стихи»…

Андрею Карамзину посвящены строки, ставшие текстом романса А. Даргомыжского «Любила, люблю я, век буду любить» (на слова Ростопчиной композитором написано еще несколько произведений этого жанра). Ее лирика также легла в основу романсов П.И. Чайковского, М.И. Глинки, Н. Г. Дервиза, Е. Кочубей, М.Ю. Виельгорского…

Поэтическая карьера графини Ростопчиной рухнула в одночасье, когда она написала в 1845 г. «балладу и аллегорию» «Насильный брак», в которой большинство (и прежде всего, Николай I) увидели аллюзию на отношения России и Польши. Император запретил поэтессе жить в столице. Последующие годы жизни Ростопчина провела между Москвой и усадьбой Вороново, где написано одно из самых известных ее стихотворений «Звезды полуночи».

…Постепенно слава графини Ростопчиной поблекла. Уходили в мир иной ее друзья, поэтесса не понимала нового времени, а более молодые современники не понимали ее. Уже будучи тяжело больной, она написала для приехавшего в Москву в 1858 году Александра Дюма-отца воспоминания о Лермонтове и перевела на французский пушкинское стихотворение «Во глубине сибирских руд». В сопроводительной записке к текстам, отправленным Ростопчиной Александру Дюма, были слова: «Когда Вы получите это письмо, я буду мертва или близка к смерти». И действительно, тот получил посылку уже после ее кончины.

Газета «Местные вести» № 27 от 30 июля 2021
Татьяна Монахова, с.н.с. МУК «Музей Подолье»