Врачи инфекционной больницы в деревне Бородино нашего округа выходят на работу, как на передовую линию фронта борьбы с неразгаданной до конца эпидемией. Реаниматолог Марат Хасбулатов дал интервью прямо перед началом очередной вахты в «красной зоне» больницы.

МЕДИАЦЕНТР — 11 октября, ПОДОЛЬСК — – Марат Мурадович, вам приказали работать в инфекционном отделении?

– Я был в числе первых добровольцев. В инфекционной больнице я начал работать сразу после ее открытия – с середины апреля. Тогда же, в апреле, сформировался основной костяк врачей и медсестер больницы. Всего в реанимации работают десять анестезиологов-реаниматологов. В каждой смене – минимум два-три врача. Смена по шесть часов. А сначала была по четыре. Провести несколько часов в маске и респираторе очень тяжело. Первое время чувствовал себя просто ужасно. В костюме сильно потеешь – это же пленка. Памперс приходится на себе носить – переодеваться и посещать туалет в реанимации нельзя. В шлемах очень тяжело дышать. Мускулы шеи устают, очки запотевают. Ничего, со временем привыкли. Это работа.

– Сколько времени в среднем проводит больной в реанимации?

– В среднем 10-11 дней. К нам ведь легкие больные не поступают. Попадают обычно те, у кого компьютерная томография показала 50-60% поражения легких. Бывает, что клинически человек чувствует себя хорошо, а у него на самом деле – большой объем поражения. Это, кстати, один из парадоксов этой инфекции. Смотришь – у человека низкая температура, низкая сатурация, поражено всего 5-10% легких, а он ведет себя так, как будто у него 100% легких не работает. Очень коварная болезнь.

– А если у кого-то в отделении резко ухудшилось самочувствие…

– …то его сразу переводят к нам. Бывает, что кого-то «Скорая» привозит в критическом состоянии. Иногда за сутки дежурства приходится принимать от восьми до пятнадцати человек. И, соответственно, столько же переводить в отделение. Переводим в таких случаях стабильных больных, но при этом продолжаем наблюдать за ними.

– С какими патологиями люди переносят ковид тяжелее?

– Как правило, те, у кого в качестве сопутствующей патологии имеется сахарный диабет. 70% – это люди с ожирением. Они тяжело переносят болезнь и долго у нас находятся. Немало пациентов поступают с артериальной гипертензией.

– Какие осложнения может вызвать ковид?

– Вообще инфекция способна активизировать самые скрытые болячки. Никто из переболевших не застрахован от осложнений. Парадокс еще и в том, что эта болезнь протекает не как обычная вирусная пневмония. Если бы это было так, мы бы знали, как ее лечить. Здесь же приходится исходить из лабораторной диагностики, из рентгена, из клинической картины. Бывает, что все вроде идет замечательно, и ты думаешь и надеешься, что со дня на день переведешь пациента в отделение. Делаешь контрольный снимок, а там – бах! – резкое ухудшение, отрицательная динамика на рентгене. Причины, почему это происходит, не разгаданы до сих пор. Болезнь малоизученная, неизвестная.

– Специалисты отмечают, что инфекция «охотится» в основном на пенсионеров?

– Возраст, конечно, играет большую роль. Основная смертность приходится на тех, кому 70-75 лет, и у которых есть куча собственных сопутствующих патологий. На фоне коронавирусной инфекции они вполне могут обостриться.

Хотя есть и другие примеры. Недавно к нам в больницу привезли бабушку. Ей было за 90 лет. Я как раз тогда дежурил вместе с доктором. Мы думали, она не вытянет – судя по тому, какая была динамика. Кроме того, у нее была серьезная сопутствующая патология – высокое сердечное давление. Может, мы ей помогли, может, у нее такая сильная была жажда жизни, или все вместе – не знаю. Но через месяц она ушла от нас здоровенькая, бодрячком. Еще и сумки какие-то с собой несла.

– Как часто приходится подключать пациентов к аппарату ИВЛ?

– Редко. Это ведь экстремальный случай. Я помню практически всех своих пациентов, которых удалось снять с аппарата искусственной вентиляции легких. К аппарату их подключают только в самом крайнем случае. И когда нам удается их спасти, это для каждого из нас имеет огромное значение. Это наша общая победа. В таких случаях крылья за спиной вырастают.

– Говорят, ковид не трогает молодых?

– Был у нас как-то восемнадцатилетний парень. У него было 60-70% поражения легких. До поры до времени он чувствовал себя хорошо, но ковид-инфекция – вещь непредсказуемая. Он стал задыхаться. Его привели к нам. Хорошо еще, не сильно опоздали. Пролежал он у нас порядка 2-3 недель. До ИВЛ, к счастью, дело не дошло.

– Насколько важна командная работа в реанимации?

– Крайне важна. Переоценить ее невозможно. Когда пациента подключаешь к аппарату искусственной вентиляции легких, это надо делать просто стремительно. В этот момент открываются все его дыхательные пути, и воздух из его легких идет прямо тебе в лицо. А вдобавок еще и очки потеют. На эту процедуру – она называется интубация трахеи – отводится очень ограниченное время. Пока насыщение кровью еще держится на уровне, мы должны успеть быстро подключить аппарат. Действовать надо слаженно, и здесь очень важна командная работа врачей и медсестер.

– Сколько койко-мест в реанимации?

– Сорок одно. Сегодня занято тридцать одно. На днях пять человек перевели из реанимации в отделение.

– То есть, вылечили?

– Да. Но сразу человека отпускать нельзя – за ним нужно понаблюдать. В принципе, пациенты пошли на поправку, но пока еще они полежат в отделении.

– Какие качества должны быть присущи врачу-реаниматологу?

– Сочувствие и человечность. С реанимационными пациентами медлить нельзя ни секунды. Твое промедление – его смерть. Успел провести необходимые процедуры – спас человека. Вот в таком режиме и живем. Работа такая – людей спасать.

Газета «Местные вести» № 39 от 9 октября 2020
Игорь Моисеев
Фото Кирилла Шутилина